- Ну кто ему ещё надо? – думала она, сердито расплетая, и заплетая, косу.
- Какой бы мы могли быть парой... – насвистывал он, угрюмо подавляя желание.
- И это на него я потратила лучшие годы!? – думала она нервно, всматриваясь в холодное лицо.
- Зачем я тогда вырвал руку? – думал он, вспоминая её нежное прикосновение.
- Надо было выцарапать глаза этому сладенькому разлучнику! – закипала она, вспоминая разрыв.
Подтанцовка, после вчерашнего, судорожно всматривалась в суфлёров, надеясь вовремя появиться со своими фразами.
Публика ждала развязки.
Картонные декорации пахли газом, землёй и мёдом.
Смеркалось.
- Она никогда не простит меня – думал он.
- Неужели они полюбят друг друга? – настороженно думали первый и второй ряды партера.
-...... – думал пожарник, нервно закуривая за кулисами.
- Её. – закончил, он свою мысль.
- Какая они прекрасная пара! Ну поцелуй её! – всхлипывали в первом ряду, второго этажа, всматриваясь, сквозь слёзы, в любимые лица.
- Ненавижу!!! – думал кордебалет, преданно улыбаясь.
Он задумчиво потёр руки.
В первом ряду партера возникло нервное движение.
Тяжёлые взгляды сошлись на её хрупкой фигуре.
Она обречённо ждала, бессильно потупясь, казалось бы вглядываясь в своё надвигающееся премьерское будущее.
- Надо запретить им в театре носить джинсы – думал главный режиссёр, утомлённо поглаживая отзывчивое бедро второй примы.
- И колготки – окончательно решил главный режиссёр.
В зале становилось жарко.
- Почему я не одела юбку? – страдала вторая прима, невзначай расстёгивая блузку. И джинсы.
Она, устало подняла голову, и встретилась взглядом с пожарником.
Её пронзило острое желание, плюнуть на все условности!
Подойти к нему.
И закурить.
- Уж месяц кончился, а Договора нет... – пропел бессмертный.
Суфлёры злобно прищурившись, зажужали, как рассерженный улей.
- Не! Коса не настоящая! Брехня! Что творят суки!! Двенадцать гривен за билет, а посмотреть не на что!! – переливалось на балконе.
Она нервно поёжилась, и посмотрела на него.
- Надо давать антракт – заволновался партер.
- Скорей бы антракт – подумал он.
- Неужели опять антракт? – подумала она.
- И всё-таки, я главный! – подумал Амчук, нажимая на звонок.
Шекспир встретился взглядом с Булгаковым, и оба сглотнули слюну.
Картонные декорации пахли газом, землёй и мёдом.
Занавес.
PS: текст 24.05.06.
