(Все цитаты из статьи "Русские немцы и немецкие русские".
Александр Герцен. Впервые опубликовано в "Колоколе" в 1859 году.)
"...жизнь русскую, неустановившуюся, задержанную и искаженную, вообще трудно понимать без особенного сочувствия..." – писал А. Герцен, и актуальность этих строк не исчезла с тех пор. Все тоже враждебное отношение к западу, с одновременным пониманием его превосходства.
"Стало быть, серьезный вопрос не в том, которое состояние лучше и выше – европейское, сложившееся, уравновешенное, правильное, или наше, хаотическое, где только одни рамы кое-как сколочены, а содержание вяло бродит или дремлет в каком-то допотопном растворе, в котором едва сделано различие света и тьмы, добра и зла. Тут не может быть двух решений".
В чем же причина этого заколдованного круга истории, из которого столетиями не может выйти Россия?
Может это наследие овосточенной модели христианства, подаренная нам Византией, поставившей его на службу государству и правителям и привившая народу "православное рабство".
Или следствие окраинного положения страны в Европе (по-моему, историческая ошибка, что она была названа Россией, а не Украиной).
Может причина во власти, которая и окружила страну этим частоколом вражды к западу, с тем, чтобы позволить себе безраздельно править, грабя ее.
А может в народе, который безмолвствует – "Стремления, способности, огромный рост, в ужас приводящее молчание и какой-то народный быт, засыпанный мусором... вот и все".
Все это – "...делает из России то печальное царство беззакония, которое ставит ее во многих отношениях ниже восточных государств".
"В самом деле, идея права у нас вовсе не существует или очень смутно; она смешивается с признанием силы или совершившегося факта. Закон не имеет для нас другого смысла, кроме запрета, сделанного власть имущим; мы не его уважаем, а квартального боимся... Нет у нас тех завершенных понятий, тех гражданских истин, которыми, как щитом, западный мир защищался от феодальной власти, от королевской, а теперь защищается от социальных идей: или они до того у нас спутаны, искажены, обезображены, что самый яростный западный консерватор от них шарахнется назад".
Поколения бились над этими вопросами, так и не найдя однозначного ответа, и в конце концов "оно или примирилось с "разумной действительностью" русской гражданской жизни, или, как подсолнечник, склонило свой тяжелый цветок через острожный частокол русской тюрьмы к садящемуся на Западе солнцу".
"Они по духу, по общему образованию принадлежали Западу, их идеалы были в нем... Русская жизнь их оскорбляла на всяком шагу, и между тем с какой святой непоследовательностью они любили Россию и как безумно надеялись на ее будущее... и если когда в минуты бесконечной боли они проклинали неблагодарный, суровый родительский дом, то ведь это одни крепкие на ум не слыхали в их проклятиях – благословения!".
Не многое изменилось за столетия в русской жизни – привитый народу дуализм сознания – ортодоксальная вера в собственную правоту и ненависть к западу, вполне сочетаются с почти детской непосредственностью, с которой зреют этот же запад сотни тысяч русских, получивших сегодня эту возможность.
Однако культурное различие вместе с агрессивным и консервативным сознанием все еще слишком велико и эти толпы все чаще ассоциируются у западных обывателей с набегами варваров, вплоть до того, что многие уже отказываются пребывать в местах, где много русских. Да и страна, которую они представляют, ассоциирует у них как – "Страна, которую знали за безобразнейшее самовластье, за кнут и взятки, за ее штыки, направленные против всякого прогресса...".
Все это сопровождается самым циничным участием властей в формировании этого дуализма сознания. Публично критикуя запад как враждебную России силу – будущее своих детей, а часто и свою они связывают с ним.
Тот огромный разрыв в уровне и качестве жизни, который существует между двумя столичными городами и всей остальной Россией поражает, а для жителей этих центров, которые и создают общественную жизнь страны, порождает ирреальное представление о своей родине и ее роле в мире.
Безусловно, нефтедоллары позволили значительно улучшить материальное положение народа. Однако, не сопровождаясь ростом культурного и политического здоровья населения, это лишь еще более углубило ментальное отличие русского мировоззрения от европейского.
Главным аргументом в почти добровольном отказе от свобод и демократии, для широких масс россиян, являются "проклятые" 90 -е годы. Однако они же и не хотят вспоминать о том, что иррациональный выбор (назло Горбачеву) был сделан именно ими самими. Что и ускорило неизбежный распад СССР – все народы спешили отойти от Ельцинской России.
Кстати говоря, нынешний оплакиватель СССР, Путин был тогда в команде Собчака, политика которого и способствовала его развалу.
Выбрасывая из своей памяти эти годы, русские вместе с ними выбрасывают и зачатки свободы и демократии, которые так и не успели взрасти. А значит, откладывают на потом формирование своей европейской идентичности.
Этот хаос ментальности, который доминирует в русском сознании и не позволяет, объединится с европейской семьей, к которой он, безусловно, принадлежит.
PS. "Да, Горбачев и Ельцин вытащили Россию на поверхность, повернули ее лицом к миру, но как только правящий слой ощутил, что нахапанное и разворованное может быть отнято или уменьшено теми, кто углубится в способы предшествующего присвоения народного добра, как стране был дан очередной сигнал на погружение, и она плюхнулась со всего маха в покрытый ряской вонючий мелкий пруд, объявляя его своим подводным градом Китежем.
Как разорвать этот замкнутый круг, как вырваться на простор мировой истории, уже не исчезая в утробных потемкинских деревнях?
Только тюрьма – это особый самобытный путь России (а на самом деле просто существование вне контроля общественного мнения – в том числе мирового – над коррумпированным правящим слоем).
Увы, преступная российская элита не способна отказаться от выгодного для нее манипулирования народом-подростком, который оказывается вечным заложником ее корыстных интересов" (МИХАИЛ БЕРГ-журналист с http://www.ej.ru 23.07.2008).