Назначение Анатолия Вакуленко на директорскую должность особого удивления в коллективе не вызвало. С одной стороны, он человек на предприятии известный, занимал кресло заместителя директора. Правда, не по производству, а по материальному снабжению и тендерным закупкам. Логичнее, конечно, было бы доверить шахту человеку, более близкому к делам непосредственно подземным. Тому же главному инженеру, например. Но на шахте также все знают, что Вакуленко – человек Винника, и оказался в Угледаре по его личному приглашению на работу.
Ждут ли это предприятие какие-либо перемены в лучшую сторону?
На-гора по спирали, ведущей вниз
Несмотря на излучение оптимизма представляющей стороны, особой радости на лицах угледарцев замечено не было, что вполне объяснимо. В июне шахта, которая в конце нынешнего года собирается отмечать свой 35-летний юбилей, не сумела добыть и 60-ти тысяч тонн угля, что сопоставимо разве что с объемами ее производства в 70-х годах. То есть, с тем периодом, когда новое предприятие только выходило на плановую мощность.
Особенно "впечатляют" темпы падения в сравнении с прошлогодними результатами. За прошедшие полгода шахта добыла 406 250 тонн угля, что аж на 321 тысячу 522 тонны меньше тех объемов, которые она выдала на-гора за тот же период прошлого года!!!
Рекордных показателей в июне этого года достигла и себестоимость выпускаемой продукции: она перевалила за одну тысячу гривен на тонну, тогда как продавала шахта свой уголь в это время по цене, не превышающей 520 грн. 52 коп. за тонну! Предприятие само себя "съедает" изнутри!
Практически свернута на "Южнодонбасской N1" подготовка новых лав. Проходчики предприятия получают наряды на какую угодно работу, кроме как на вскрытие новых горизонтов. За прошедших полгода пройдено всего чуть больше 2,5 км подземных выработок. Это в 4-5 раза меньше, чем требуется для нормального развития предприятия. И почти на порядок уступает тем показателям проходки, которые показывал коллектив при Бугаре, в самые лучшие времена.
Даже когда для обеспечения больших объемов катастрофически не хватало арочной крепи, она использовалась повторно после погашения старых выработок с тех шахт, которые были присоединены к шахтоуправлению: Бугара крутился, зная, где найти резервы и даже сэкономить на приобретении дорогих комплектов крепи. Теперь же на шахте горько шутят, что крепежное оборудование для новых выработок так несусветно подорожало, что проходчикам выгоднее платить за ничегонеделанье, чем обеспечивать материалами их работу!
Замкнутый круг! Он во всем. Зачем, к примеру, нарезать новую лаву, если ее все равно не за что зарядить?
Голодный бунт
9 июня на "Южнодонбасской N1" случилась стихийная забастовка: рабочие трех добычных участков отказались спускаться в забои, решительно потребовав повышения зарплаты.
Дело в том, что разница между зарплатами шахтеров двух угледарских шахт с каждым месяцем увеличивается. Сегодня этот разрыв уже составляет 1000 – 1500 грн. для работников основных шахтерских профессий. При примерно аналогичных условиях труда: работать на соседнюю "Южнодонбасскую N3" стали переходить с "ЮжнодонбасскойN1" целыми бригадами. Хотя всю жизнь было наоборот.
Так вот, формальным поводом отказа от работы явилось "закрытие" зарплаты за май: она оказалась ниже обещанного. Спорный вопрос, в общем-то, был решен за полчаса, но только по приезду вечером на шахту директора Винника. Тогда как двухчасовая мучительная дискуссия между взбунтовавшимися шахтерами и начальником отдела труда и зарплаты ни к какому конструктиву не привела: обе "стороны" друг друга не слышали.
Зато достаточным стало поручение директора ОТиЗу срочно сделать перерасчет зарплаты добычникам. А уж как повысить зарплату подземным электрослесарям, Винник предложил "придумать" самому же упирающемуся еще пару часов назад начальнику этого отдела. Хотя чуть раньше тот же директор утверждал, будто шахта уже итак перерасходовала фонд зарплаты на несколько миллионов, а чтоб выплатить "майскую" зарплату, ему пришлось занимать деньги "у коммерсантов". В чем же логика столь противоречивого поведения первого руководителя?
Голодный шахтерский бунт директор воспринял, как утверждает угледарская газета "Ситуация и факты", исключительно на свой счет – как часть общей операции по его устранению с должности (разговоры о скорой отставке начали будоражить коллектив еще с начала текущего года). А "крайними" назвал начальников участков, которые не разъясняют простым шахтерам политику руководства. Директор прямо заявил во время бунта:
- Думаете, я не знаю, кто и с какими деньгами хочет сюда въехать? Не получилось через министерство, теперь через забастовку...
Снять Бугару – как с горы катиться
Чтобы понять, имеют ли опасения Винника под собой реальную основу, обратимся к недавней истории этого предприятия. Винника впервые познакомили с шахтой в конце ноября 2006 года, привезя, в сопровождении министерских, на "смотрины" коллектива под конец рабочего дня. И представили как-то скомкано и впопыхах, не на общем собрании. Но тогда подобную "скромность" расценили, как нежелание ненароком разбудить в коллективе зверя: ведь шахтеры ждали возвращения своего прежнего директора – Михаила Бугары, который бессменно вел это предприятие с 1981 года.
При Бугаре шахта пережила разные времена, добившись, в конце концов, вопреки перманентному кризису в углепроме, устойчивости и стабильности, и даже по праву влилась в ряды флагманов угледобычи в Украине. Основной версией увольнения Бугары считается "политическая расправа": мол, "бело-голубой" министр угля, таким вот образом, "зачистил" отрасль от управленцев, замеченных в порочащих связях с "оранжевыми". Поэтому, когда обиженный директор заявил о подаче иска в суд, на "Южнодонбасской N1" это восприняли с пониманием, поддержкой и определенной надеждой.
Но, оказалось, как это всегда бывает, что существовала и подводная часть мотивационного айсберга. Официальной причиной, побудившей Сергея Тулуба подписать приказ об освобождении Бугары от занимаемой должности, как это было заявлено на общем собрании коллектива, состоявшемся 14 ноября 2006 года, послужил отказ директора отгружать добываемый уголь на "нужные" обогатительные фабрики. Что убедительным аргументом в глазах работников не выглядело. Особенно, с учетом того, что на "Южнодонбасской N1" существует возможность обогащения своего угля с помощью собственной обогатительной установки.
Впрочем, жизнь у этой версии оказалась недолгой: разговоры на эту тему сошли на "нет" вместе с депутатским запросом одного из членов Партии Регионов в адрес Минугля и Генпрокуратуры Украины. Он касался нарушений законодательства во время проведения тендера ГП "Шахтоуправления "ЮжнодонбасскаяN1". После этого никто уже не стал озадачиваться "особенностями" украинского углеобогащения, а сам Бугара отозвал свой иск в суд о восстановлении на работе.
Между тем, с течением времени становится все яснее, что экономическая подоплека увольнения ценного, без преувеличения, кадра отечественного углепрома гораздо важнее шумовой завесы под пресловутым названием "охота на лис". Ибо, как писала угледарская газета "Ситуация и факты" в феврале этого года, "представителям украинских партий, антагонистически настроенных друг к другу, ничто не мешает втихаря мирно пастись на одном и том же "поле чудес". Что с лихвой подтверждается каждым новым днем предприятия.
Хіба Вінник винний?...
Занявшему кресло директора шахты Николаю Виннику тоже в профессионализме не откажешь: в прошлом он – проверенный производством директор нескольких шахт. Да и не ощущали работники от него какой-то предвзятости или недоброй воли: тоже вроде бы намеревался (во всяком случае, на словах) сделать много хорошего для этого предприятия. Но, увы, не тот у Винника масштаб, не те связи, какие были у Бугары... А, может, и задание ему было поставлено не то?
Хотя вначале условия своего назначения он диктовал сам. И первым из них было обретение экономической независимости и выход из состава угольного объединения – Донецкой угольно-энергетической компании (ДУЭК), в которой угледарское шахтоуправление N1 выполняло роль дойной коровы. Под конец своей министерской каденции Тулуб таки освободил угледарцев от этой повинности.
Такой шаг и коллективом воспринимался, как благо. В истории шахты уже существовал опыт побега из "колхоза", после которого наступил "золотой век" для предприятия. Однако, нынешняя независимость тоже оказалось мало схожей с той, преимуществами которой сумел воспользоваться прежний директор.
А уж когда в январе этого года приказом министра Виктора Полтавца от "Южнодонбасской N1" отсекли последний донецкий "довесок", именуемый техническими единицами "Шахта N4-24" и "Шахта им.Челюскинцев", по предприятию вообще поползли зловещие слухи. Мол, шахта приговорена, шахтоуправление освободили от убыточных составляющих, что б кому-то из олигархов было легче проглотить "лакомый кусок". Подозрения почему-то падали на "Индустриальный союз Донбасса".
Тем временем, минуло полгода. "Южнодонбасская N1" по-прежнему остается государственным предприятием. Правда, при полном отсутствии в ее жизни каких-либо признаков державной политики, направленных на поддержание перспективного рудника. Его руководство сбилось с ног в самостоятельных поисках средств к существовании. Главным "коньком" Винника уже давно служит утверждение, которым он бросался на разных уровнях, будто финансовое положение предприятия настолько плачевное, что ему уже никто не верит и не дает кредитов. Об инвестициях и подавно говорить не приходится. Но есть, дескать, только один "благодетель", готовый всегда прийти на выручку шахте: подбросить деньжат, даже без заключения договора, под "простое" директорское слово. И имя ему – ООО "Энергоимпекс".
Кадры решают все
Если внимательно приглядеться и детально покопаться в архивах таких ресурсов, как "Антикриминальный выбор" или "Укринформбюро", а также поинтересоваться официальным сайтом Верховной Рады, то можно без особого труда узнать, кто является отцом-основателем этой фирмы. Догадайтесь с трех раз! Да, тот самый депутат, рассылавший свои запросы после увольнения Бугары – Андрей Орлов, в свое время очень "заморочившийся" вопросами углеобогащения и уже успевший обзавестись активами во многих приватизированных обогатительных фабриках.
Теперь понятно, что этому ООО весьма выгодны простои обогатительной установки "Южнодонбасской N1", на которых предприятие теряет, если пользуется услугами сторонних углефабрик, по 3-4 млн. грн в месяц! Кстати, одним из ближайшим партнеров Орлова по обогатительному бизнесу является его оппонент по парламенту – Виктор Тополов, член парламентской фракции "Наша Украина – Народная самооборона". Будучи в числе соучредителей ООО "Уголь-Юг", они уже изготовились приватизировать ЦОФ "Стахановская" – одного из крупнейших в Луганской области производителя угольного концентрата.
Вот так, совместными депутатскими усилиями угледарская шахта загоняется все глубже в долговую яму! Весьма распространенный прием, что б перед прихватизацией максимально снизить цену предприятия.
И угледарцы, если не до конца осознают глубину этой ямы, то уж тонко чувствуют, что происходит на шахте. И объясняют свое неверие в скорое светлое будущее "Южнодонбасской N1" после назначения нового исполняющего обязанности директора они по-разному.
Кто говорит, что на данный момент уже мало что зависит от конкретного лица, которым пытаются заполнить образовавшуюся брешь: необходимы куда более радикальные, а, главное, срочные меры. Другие считают, что предприятие продолжит прежнюю политику уверенного сползания в небытие. Кто-то вообще негодует по поводу кадровой "близорукости" Минугля. Естественно, не называя себя, шепотом подозревает Вакуленко в хитроумных финансовых аферах еще под "прикрытием" Винника, а теперь, дескать, "запустили козла в капусту", предоставив неограниченные возможности для злоупотреблений.
Так это или нет, но о наличии судимости в биографии исполняющего обязанности, на предприятии заговорили с новой силой. Тем более, что и Вакуленко особо ее не скрывает, похваляясь в близком окружении тем, что "выигрывал в шахматы у всех на зоне". Правда, углепромовский опыт у нового руководителя тоже имеется: успел поработать и в Минугле, и в угольном объединении Донецка. Ну, а старые "грехи" – не в счет, тем паче, что в нашей стране пребывание в местах, не столь отдаленных, как выяснилось, не мешают баллотироваться даже на самую высшую государственную должность!
Может, как раз поэтому и.о. представляли узкому кругу сотрудников, а не всему коллективу на общем собрании, как это традиционно бывает.
Но хорошие традиции, похоже, здесь начали уступать иным отношениям.
- Этот коллектив привык, – уверяет председатель профкома НПГУ шахты "Южнодонбасская N1" Василий Павлюченко, – от первого руководителя получать информацию о положении на шахте, не важно, хорошая она или плохая. И знать, что делается, что планируется. А у нас общие собрания перестали проводиться вообще, люди в полном неведении.
Профлидер даже считает, что неожиданно сильный всплеск недовольства шахтеров в июне был спровоцирован именно подковерным стилем принятия решений и нежеланием руководства общаться с рабочими. А еще тем, что за полтора года так и не был подписан новый вариант коллективного договора – конституции предприятия. Комиссия, в которую вошли представители обоих профсоюзов, дующих на "Южнодонбасской N1" обычно в одну дудку, закончила работу над поправками Бог знает когда, а собрать коллектив для принятия документа не представляется возможным: "руководство страшно занято и не в силах найти время, чтоб присутствовать на конференции". Такова отговорка.
А ведь раньше это считалось первоочередным делом, едва только начинался новый трудовой год. Да и сам текст этого документа представлял собой образец для коллективов других угледобывающих коллективов, настолько в нем четко и выверено были прописаны нормы трудовых прав. А нет договора – поневоле почудится директору заговор!
Но Виннику эта истина, видимо, невдомек. Наверное, он свою часть задания уже выполнил. Задача "добить шахту" теперь, скорее всего, стоит перед его преемником.
Шахтеры думками богатеют
Среди шахтеров Угледара распространена байка о том, будто безработный по сей день Бугара периодически названивает в министерство. И после того, как узнает последние новости о родной шахте, неизменно предлагает одному из министерских работников, который когда-то был главным инженером на "Южнодонбасской N1", вернуться вместе на предприятие и спасти его от надвигающейся гибели. Но получает один и тот же ответ: "Чтобы вытащить шахту из пропасти, в которую она угодила после радикальной смены руководства, нужно вложить в нее 250-300 млн. грн." И для всех очевидно, что государство таких денег не выделит, а, стало быть, те процессы, которые сейчас происходят на предприятии, необратимы. Как бы горько это не звучало...
Екатерина ФУРМАНЮК, специально для PRO-TEST
